Опустив шторы, Лерена присела на краешек кровати.

Это невозможно. Она – единственная оставшаяся в мире, кто может Обладать так мощно.

Императрица закрыла глаза и заставила себя поверить в это.

Огромные гранитные блоки центральной башни и высоченная восточная стена Цитадели Кидана ярко сверкали в лучах рассвета, но стратег Гэлис Валера не замечала этого, хотя и находилась на проходе прямо над стеной. Застыв будто статуя, в мыслях она снова видела огромную извивающуюся массу черных насекомых, покрывающих тело Китайры Альбин, опять слышала царапанье и стрекотание тысяч маленьких гнусных лапок и снова вдыхала пары муравьиной кислоты.

Человеческая память беспощадна, у нее нет какой-либо прелюдии или коды, она содержит в себе всего лишь несколько кратких моментов, которые всплыли сейчас, после того как был обнаружен труп ее возлюбленной и покровительницы… Воспоминания заполняли сны стратега по ночам и все мысли в течение дня. Они могли нахлынуть неожиданно – и выбивали Гэлис из колеи, заставляя забыть о том, чем она занималась. Часть ее личности пыталась ускользнуть от этой пытки, вернуться к реальности, но отдалиться от воспоминаний удавалось, только когда кто-нибудь окликал ее, здоровался, задавал вопрос, касался лица или плеча, чтобы удостовериться в том, что с девушкой все в порядке. В ответ она кивала, удивляясь тому, что больше не стоит в холодной каменной комнате Китайры, не видит труп своей возлюбленной, распростертый на полу и кишащий чужеродной жизнью.

Гэлис работала до полной потери сил. Это было необходимо для того, чтобы справиться с болью и попытаться предупредить моменты атаки памяти; она даже обедала на работе. Стратег наблюдала за восстановлением стены, на которой сейчас стояла, следила за тем, чтобы трупы погибших сожгли, а раненых собрали в одном месте для лечения и ухода. Оружие противника было подобрано, отсортировано, приведено в порядок и отправлено в арсеналы Цитадели.