Но леди Грейсток лишь покачала головой. Муж не раз убеждал ее рассказать мальчику историю Тарзана, но она не могла с ним согласиться.

— Нет, нет, Джон, — говорила она. — Я никогда не позволю, чтобы мы сами прививали мальчику те мысли и чувства, от которых хотим его избавить.

Вечером они опять заговорили о том же, но на этот раз вопрос был поднят самим Джеком. Мальчик читал книжку, свернувшись клубочком в большом кресле; вдруг поднял голову и обратился к отцу.

— Ну что же, папа, — спросил он, прямо подходя к делу, — ты пустишь меня посмотреть Аякса?

— Мама не разрешает, — ответил отец.

— А ты?

— Это неважно! — уклончиво ответил лорд Грейсток. — Достаточно того, что мама не позволяет.

Мальчик задумался и несколько минут сидел молча.

— А я все-таки увижу Аякса, — сказал он вдруг решительно. — Я ничем не хуже Вилли Гримсби и других мальчиков, которые ходят смотреть обезьяну. Обезьяна ничего им не сделала, не тронет и меня. Я мог давно уйти без спроса, но не хотел. А теперь я заранее предупреждаю тебя, что Аякса я все-таки увижу.

Ничего вызывающего или непочтительного не было в тоне этих слов. Мальчик спокойно констатировал положение вещей. Отец с трудом сдерживал улыбку: ему не хотелось показать сыну, что он восхищается его мужеством.

— Твоя откровенность мне нравится, Джек, — сказал он. — Я тоже буду откровенен: если ты без позволения уйдешь смотреть Аякса, я накажу тебя; я никогда не применял к тебе телесного наказания, но если ты ослушаешься матери, я буду вынужден применить его.

— Хорошо, папа, — ответил мальчик, а затем прибавил, — я сам приду к тебе за наказанием, папа, как только вернусь от Аякса.