– Не смей искушать Избранниц! – глаза старшей девушки сверкнули гневом, а волосы на голове зашевелились, напомнив кубло змей. – Прочь, глупцы!

   Краш осторожно попятился к выходу. В голосе старшей ему почудился знакомый шелест и скрежет когтей по камню.

   – Я! Я пойду с тобой, чужеземец! Хвала Митре…

   – Замолчи, несчастная! Как можешь ты…

   – Могу! – яростно топнула ногой младшая. – Оставайся здесь, среди мерзких тварей, и служи своему демону! Ты сама уже почти демон, Налла! А я – человек! Я мечтала вырваться на свободу все эти годы!

   Вскочив, она подбежала к Вульму, схватила его за руку и благодарно прижалась щекой к ладони воина.

   – Я хочу быть живой! Живой!

   – А будешь мертвой! – завизжала Налла. – Он принесет тебе смерть, Лона! Наш повелитель…

   – Смерть? Пусть! Лучше гнить наверху, чем каменеть здесь…

   – Плюнь на нее, дорогая. Ее судьба – пылиться в этом склепе, – усмехнулся Вульм. – А мы с тобой будем счастливы под ясным солнцем. Только сперва твоя шумная подружка отдаст то, за чем я пришел.

   Отстранив Лону, он протянул руку к Оку Митры.

   – Прочь, смертный!

   Налла отступила. Ее пальцы скрючились, и у Краша создалось впечатление, что ногти на них, изящные девичьи ноготки, начали расти и чернеть.

   – Не надо!

   – Вульм! Не прикасайся к Оку!

   Но было поздно. Воин грубо сорвал диадему с головы старшей девушки. В следующий миг лицо Наллы страшно исказилось, теряя всякое сходство с человеческим. Горло твари, в которую стремительно превращалась девушка, исторгло тошнотворный, пронзительный вопль. От него у Краша заложило уши и помутилось в голове. То же было с мальчиком, когда он имел неосторожность взглянуть на письмена Ушедших.

   Передняя лапа твари метнулась вперед, острые когти полоснули по лицу Вульма. Налла метила в глаза, но воин отшатнулся, и когти лишь оцарапали скулу, оставив кровавые борозды.