Когда местные средства массовой информации (а именно, еженедельник «Бюллетень Бугалоу») вконец утомляли его статистикой убийств, он ворчал: «Я всего лишь старый узкоглазый деревенский парень, стараюсь как могу». Люди его за это обожали. Какие бы прегрешения ни висели на шерифе Чу, как, например, полнейшая некомпетентность и безудержная продажность, он НЕ БЫЛ политкорректным.

Но сейчас народ ожидал, что шериф распутает похищение Сары, сделает это быстро, а если возможно, то пришьет похитителя, дабы никакой хитрозадый адвокат из Нового Орлеана или Батон-Руж уж точно не отмазал отморозка-неудачника от заслуженной кары. В первый раз за свой долгий полномочный срок пребывания в должности шериф Чу должен был представить результаты по серьезному правонарушению. Ждали долго, целую неделю, но видимых достижений все не было, и родители Сары, объявив о награде от себя лично за любую помощь в расследовании, бомбардировали его требованиями действовать.

На той же неделе у Джей-Джея случилась личная беда, которая впервые дала ему вкусить известности. В письме редактору «Бюллетеня» он выразил недовольство, что казино «Прибрежное» лишило его права посещения по обвинению в том, что он считает карты, хотя на самом деле он всего-навсего обладает экстрасенсорными способностями - так разве это справедливо? Редактор был родственником - троюродным братом мужа племянницы отца Джей-Джея, - и по этой причине письмо появилось на третьей странице издания под заголовком «Экстрасенс из Бугалоу под запретом». Большой Расс это заметил. И потянулся к телефону.

Было 10 часов утра. Джей-Джей валялся на койке в «Виннебаго» и утешал себя за провал в казино в своей привычной манере. Тихо ругаясь, он обтер прозрачную пленку «Алоэ-вера крема, густого и нежного» с правой руки, шлепнул по кнопке громкой связи на блеющем телефонном аппарате и услышал безошибочно узнаваемый сиплый голос: