— Неужели…

Вид, который передо мной предстал, был до жути отталкивающий, но притом и редкостно привлекательный — в извращенном, понятно, смысле, самом что ни на есть извращенном.

Небольшая кучка еды, служившая приманкой, была развалена. Туго затянутая петля болталась над землей в трех с половиной футах. И в этой петле висел, оставив между ногами и почвой промежуток в добрых шесть дюймов, вышеупомянутый карлик.

Выглядел он до чертиков странно. Голова его свешивалась на сторону и была совершенно круглой, при этом черты лица выглядели на удивление сплюснутыми, словно кто-то сел ему на лицо. Руки были непропорционально длинны, что часто встречается у таких существ, однако и ноги у карлика оказались длиннее, чем водится, и были не такими кривыми, как это обычно бывает. Но что самое удивительное, это его ступни. Сначала я подумал, а не обут ли он в какие-нибудь волосатые тапки, но потом понял, что карлик бос, просто его нижние конечности были такой степени волосатости, какой я не встречал ни у одного экземпляра представителей породы бесхвостых.

В паху существа имелось изрядное вздутие, которое не могли скрыть даже его широкие штаны. Я никогда не присутствовал на казни через повешение, но слыхал, что жертвы подобных инцидентов в момент смерти обычно имеют потрясающую эрекцию, и это всегда меня поражало своей загадочностью. Ведь если что-то и можно считать надежным средством против полового возбуждения, так это перелом шейных позвонков. Но вот он я, своими глазами наблюдаю подобное удивительное явление, так что все это чистейшая правда. Кто бы мог подумать?

Я все еще чувствовал некоторую вину за то, что раньше срока оборвал жизнь прохожего существа, но помочь ему не мог все равно, раз событие уже совершилось. Так что я занялся наиболее разумным в таких обстоятельствах делом: проверил его карманы. Веревку я обрезать не стал: как ни печальна сцена, а в подвешенном состоянии обыскивать тело легче.