Они сразу заметили висящего карлика и развели такие причитания и стоны, что трудно передать. Слушая их разговоры, я разобрал несколько имен — покойного звали Бубо, а высокого — Скороход. У остальных были какие-то дурацкие клички — Ходж и Подж, Хой и Палой, Тута и Тама, Тутти и Фрутти, Итэдэ и Итэпэ и так далее. Мне все это быстро надоело, и я тогда даже порадовался, что мне не приходится путешествовать с этой компанией, — тогда, ибо через пару дней я бы удавил себя сам, только чтобы не умереть медленной смертью от избытка сообразительности.

Высокий, которого звали Скороход, стоял прямо перед Бубо, закрывая его от меня. Потом он повернулся и мрачно глянул на остальных.

— Кольца нет, — сказал он.

Опять начались вздохи, причитания и завывания типа: "Смерть вору!", и последнее сильно мне не понравилось.

— Тело еще не остыло, — продолжал Скороход. — Вор не мог уйти далеко.

Тут, надо признаться, я задумался над понятием "вор". Не то чтобы я себя таковым не считал — вы же понимаете, — но в данных обстоятельствах покойный вроде и не мог воспользоваться своим имуществом. Я решил, что имею столько же прав на его пожитки, сколько и любой другой.

— Разойдитесь по лесу. Найдите его, — приказал Скороход.

Слаженно двигаясь, они разбрелись по лесу во всех направлениях. Я затаил дыхание. Один из карликов оказался в двух футах от куста, под которым я сидел на корточках, но прошел мимо, не заметив меня.

Мне показалось, что я провел там целую вечность — ноги затекли, руки налились свинцовой тяжестью. Уже почти стемнело, когда я медленно поднялся — острый слух подсказал мне, что я наконец один.