— Чепуха! Все имеет конец. Нас с вами, уважаемый Юрий Александрович, тоже когда-нибудь отправят на свалку. Ничего не поделаешь, такова жизнь!

— Ну, вам-то еще об этом рано…

— Да нет, — смутился Голиков. — Вы меня неправильно поняли. Дело ведь не в возрасте. На пятнадцать лет раньше или позже — разница не велика. Все равно конец один. Но ведь мы с вами — люди, так сказать, хомо сапиенс, а этот, извините за выражение, драндулет просто неудачная попытка моделирования.

— И все же…

— И все же выбросьте ее к чертям, и в следующем квартале я вам обещаю машину самой последней модели. Подумайте над этим.

— Хорошо, подумаю.

— А план нужно выполнить во что бы то ни стало.

— Постараюсь.

* * *

В окружении низких, изящных, как пантеры, машин с молекулярными элементами этот огромный громыхающий шкаф казался доисторическим чудовищем.

— Чем ты занят? — спросил Семако.

Автомат прервал ход расчета.

— Да вот, проверяю решение задачи, которую решала эта… молекулярная.

За ними нужен глаз да глаз. Бездумно ведь считают. Хоть быстро, да бездумно.

Семако откинул щиток и взглянул на входные данные. Задача номер двадцать четыре. Чтобы повторить все расчеты, «Смерчу» понадобится не менее трех недель. И чего это ему вздумалось?

— Не стоит, — сказал он, закрывая крышку. — Задача продублирована во второй машине, сходимость вполне удовлетворительная.

— Да я быстро. — Стук машины перешел в оглушительный скрежет. Лампочки на панели замигали с бешеной скоростью. — Я ведь ух как быстро умею!

"Крак!" — сработало реле тепловой защиты. Табулятор сбросил все цифры со счетчика.

Автомат сконфуженно молчал.

— Не нужно, — сказал Семако, — отдыхай пока. Завтра я тебе подберу задачку.

— Да… вот видишь, схема не того… а то бы я…