Сцена ревности удалась на славу. Владимир схватил шило и потащил побледневшего Александра из гостиной. Сзади что-то кричала Консуэла. Я вам все объясню, шептал русский геттингенец. Неожиданно Владимир споткнулся на ступеньке, которая совсем некстати делила коридор на две половинки. Он покачнулся, взмахнул руками и в этот момент Александр, встрепенувшись, выхватил шило из рук хозяина. И неловко, почти не глядя, ткнул им...
... На полу лежал Владимир. Из глазницы, в которую на две трети ушло шило, текла кровь. Он был стопроцентным трупом... Александр был конечно не прочь немедленно бежать прочь, но тут омерзительное зрелище доизнасиловало его сознание и он упал на пол в глубоком шоке. Конечно же, когда он очнулся, то был уже в кровати кудесницы Консуэлы, которая колдовала над ними. И тэ дэ и тэ пэ."
Судя по всему, содержательная часть романа на этом была исчерпана. Анонимный юзер еще пытается оценить философскую составляющую романа, которая, якобы, превращает его из "мыльной оперы" в продолжение Борхеса.
Мол, шило было лишь шилом по форме, а не по содержанию. Старинное шило по сути своей являлось копией всего нашего мира, где некоторые базовые вектора - ярость и ревность - были доведены до экстремума. И вокруг них вертелась вся жизнь гасиенды год за годом. Существуют и другие предметы (также копии Вселенной, запасенные неким предусмотрительным Администратором), где выпячены другие базовые компоненты. В святом Граале это милость. В знамени Орифламме - мужество. В пирамиде Хеопса - гармония.