Сам того не желая, Джонни наклонил руку. Вжик!

Они оказались на верхней площадке автобуса с Пятой авеню, остановившегося у края тротуара в ожидании посадки. С бесконечной осторожностью Джонни опустил руку к сверкающему поручню на переднем сиденье.

— Рассказывай, — выговорил он. Смуглый сглотнул.

— Пощади, — произнес он вполголоса. — Я не могу тебе сказать. Если я это сделаю, меня вышвырнут, я никогда больше не получу должность…

— Даю последнюю возможность, — процедил Джонни, глядя прямо перед собой. — Раз… Два…

— Это живучка, — сказал смуглый, протянув звук «у». В голосе у него звучало смирение и тупость.

— Что-что?

— Живучка. Вроде кино. Ты — актер.

— Это еще что? — тревожно выговорил Джонни. — Я художник. Почему это я ак…

— Ты актер, играющий художника! — воскликнул смуглый. — Вы актеры! Бессловесные твари! Ты актер! Понимаешь? Это живучка!

— И о чем эта живучка? — осторожно спросил Джонни.

— Музыкальная трагедия. Про бедняков, живущих в трущобах.

— Но я живу не в трущобах, — возмущенно заметил Джонни.

— В трущобах. Ты сам хочешь рассказать, или я должен тебе рассказывать? Это большое драматическое представление. Ты обеспечиваешь в нем «разрядку смехом». Скоро ты умрешь. — Смуглый вдруг умолк, и показалось, что он хотел бы умолкнуть раньше. — Одна деталь, — затем добавил он. — Незначительная. На следующем совещании по сценарию мы ее согласуем. — Смуглый вдруг приложил ладони к вискам. — Черт, и зачем меня только высадили? — пробормотал он. — Глорм меня в порошок сотрет. Уничтожит. Загонит меня обратно в…

— Ты серьезно? — спросил Джонни. Голос его дрожал. — Что ты сказал — я скоро умру? Как я умру? — Он нечаянно дернул рукой.

Вжик!

Автобус с Пятой авеню исчез. Они сидели во втором ряду кинотеатра. Свет в зале только что загорелся; публика вытряхивалась наружу. Джонни схватил смуглого за грудки.