- Бросай блатные замашки. Будешь тут за простого мужика. Оборзеешь враз прибью.

Бритый скривился. Весь его гонор бунтовал. Зудело пойти на отрицаловку, все тут разнести. Но Общество одобрительно загудело, круг стал плотнее... И Бритый испугался: у стаи появился сильный вожак, он не баба, за него и глотку перегрызут. Видно, с-сука, что не блатной, но крут. Нет, надо гнуться. Гнутый жив, а ломаного не склеишь.

- Все, все братишка. Ноль базаров. За мужика так за мужика.

- Ну смотри.

Это был хороший обмен для Бритого. Да, опустили его малость, за старшого ему тут не бывать. Но вот он стоит рядом со старшим, и говорит с ним, и вожак самолично определил, что быть Бритому в стае. А это значит, что он тоже в авторитете. То есть чуть повыше, чем прочие. И Общество молчаливо приняло его новый статус: мужик рядом со старшим. Даже Смагин, который хотел было что-то сказать по этому поводу, посмотрел вокруг и закрыл рот. Сейчас не стали бы слушать майора, все решилось без него.

Иван Балашов подвел их к люку высотой в рост человека, но втрое шире, чем дверь в пассажирскую каюту. Судя по размерам, люк был рассчитан на въезд разгрузочного кара. Слева на переборке висела табличка со словами "Имущество общины" - на английском, испанском, португальском, русском, польском, сербохорватском, арабском языках и еще на какой-то иероглифике.

- Любопытно, почему на французском и немецком не написали? машинально осведомился Тетерников. Активистка и Вадим Балашов ответили ему в один голос:

- А потому что не бывает этноизбытков у немцев и французов. Не возят их с Земли.