Еще метров через сто начиналось воздействие сферы Хертля. Я бежал, словно за мной гналась стая изголодавшихся гончих псов; где-то сбоку послышался пронзительный визг сирены и вой работающего на максимальных оборотах двигателя. Расстояние между мной и девушкой сокращалось, но я знал, что у меня нет шансов ее догнать. Я что-то заорал, и внезапно, словно мой крик подсек ей ноги, она споткнулась и, размахивая руками, совершила несколько неуклюжих прыжков, пытаясь удержать равновесие. Она упала в каких-то двух метрах от красной жирной черты, нарисованной на бетоне. Маленькая сумочка, которую она все время держала в руке, по широкой дуге полетела вперед и, когда я в броске прижал к земле поднимающуюся на ноги девушку, пересекла линию, на которой несли вахту управляемые компьютерами лазеры. Короткая вспышка на баллистической кривой, которую описывала сумочка, обозначила конец ее существования. Девушка несколько раз дернулась, но у меня не было особых сложностей с тем, чтобы ее удержать. Взвизгнули шины, и нас окружили высокие сапоги охранников ТЭК. Несколько рук поставили нас обоих на ноги. Девушку молниеносно поместили в автомобиль. Я не успел даже разглядеть ее лицо, заметил лишь маленький носик и ярко-голубые глаза. Из другой машины выскочил человек в штатском и пружинистым шагом подошел ко мне и поддерживавшим меня троим охранникам. Он протянул руку, щелкнул пальцами и, когда охранники меня отпустили, пожал мою.

— Искренне вам благодарны, — продолжил он на несколько секунд церемонию рукопожатия, наверняка помня о камере, направленной на нас из окон его машины. — Вы спасли эту девушку от смерти, а нас от проблем, поскольку хотя каждый посетитель подписывает известное вам заявление, но… — Он махнул рукой: — Приглашаю к себе в кабинет.

Я кивнул и шагнул вперед, намереваясь пойти за ним. Моя нога наткнулась на что-то, оказавшееся маленьким блокнотиком в твердой обложке с вставленной в нее фотографией несостоявшейся самоубийцы. Внизу шел ряд букв, составлявших, видимо, ее имя и фамилию.