— Жила, — спокойно ответила она.

— А когда уехала?

— А мы не предоставляем информацию о клиентах! — Похоже было, что эта фраза вертелась у нее на кончике языка с начала разговора.

Не подлежало сомнению, что раз уж она начала вести себя столь принципиально, то и десятидолларовая банкнота не сокрушит стену ее принципов. Я полез в карман, достал подвеску и показал сторону с инициалами.

— Вещица не слишком ценная, но стоит побольше пары сотен. Я хотел бы вернуть ее владелице. — Девушка внимательно вглядывалась в меня. Я вздохнул. — Она потеряла ее сегодня в Каньоне Дьябло, — терпеливо объяснил я. — Я проверил в списке экскурсантов, — только у нее такие инициалы, а кто-то из них здесь живет и ее видел. Не понимаю, к чему столь ревностно оберегать совершенно невинные сведения?

— Она уехала два часа назад, насовсем, — медленно сказала она. — И не знаю куда, — добавила она тоном, обозначавшим завершение беседы.

— Есть у нее тут какие-нибудь знакомые?

Несколько секунд она размышляла, стоит ли говорить, затем второй раз в течение нескольких минут нарушила свои принципы.

— В «Чарли Крабе» играет на ударных Майк Скиннер. Я видела их несколько раз вместе. — Она театральным жестом развела руками и опустила их на клавиатуру своего компьютера.

— М-м-мда… — пробормотал я. — Сплошные хлопоты. — Я с сомнением почесал нос. — Давайте договоримся так: я поеду к этому Скиннеру, а вам оставлю свой адрес, может, Бонни появится.

Я положил перед ней визитку. Она не пошевелилась, но когда я, будучи уже за дверью, обернулся, то увидел, как она сунула ее в щель считывателя. Заметив мой взгляд, она демонстративно отвернулась.

Я поехал в «Чарли Крабе» по дороге, сплошь уставленной по сторонам щитами и экранами со всевозможными сведениями о чуде XXI века. Если бы я пожелал прочитать хотя бы треть этой информации о ТЭК и Кратере Потерянного Времени, мне пришлось бы выйти из машины и идти пешком.