Кусочки и куски мяса различной величины почти полностью закрывали выкрашенные в желтый цвет стены. Под потолком вращались четыре больших рифленых диска вентиляторов; если бы они столкнулись, грохот был бы еще тот. Я подошел к прилавку, за которым стоял Эллис, делая вид, что не замечает полных восхищения взглядов двух клиенток: в левой руке он держал большой окорок, а в правой — тяжелый нож, которым взмахивал, словно судья, отсчитывавший секунды до нокаута. Каждый взмах сопровождался свистом ножа и смачным шлепком падающего на ровную стопку пласта мяса. Искоса бросив на меня взгляд, он отложил окорок и нож.

— Слушаю, — вежливо склонился он перед дамами.

— Мы хотели бы немного английской колбасы, — улыбнулась та, что помоложе.

— К сожалению, копченостями не торгуем. За исключением ветчины. — Эллис поднял брови и слегка развел руками.

— Ах, жаль, жаль, — защебетала старшая. — В таком случае идем, Айрис.

Они повернулись и вышли из магазина. Эллис вздохнул и покачал головой:

— Та, пожилая, постоянно приводит сюда знакомых посмотреть и никогда ничего не покупает. Только ветчину зря переводишь.

— Ну, тогда я ее возьму, — улыбнулся я.

— Да вы, наверное, шутите! Ведь в ней рассечены волокна, это нарезка. Придется продать ее за полцены. Сейчас принесу вам. — Он успокаивающе поднял руку. — Что-нибудь еще?

— Да.

Он кивнул, повернулся и вышел. Его не было минуты две. Затем он вернулся, таща телячью ногу в большом прозрачном пакете и пакет поменьше с нарезанной пластами ветчиной.

— Шесть тридцать, — сказал он.

Я достал из кармана десятку и положил на прилавок. Рука Эллиса смела купюру в кассу.

Я подвинул пакеты к себе и сделал два шага в его сторону.

— Слышали в новостях, поймали того садиста? — Он отсчитывал сдачу, не глядя на меня.

— Да, уже знаю, — бесстрастно ответил я.

— Вас опередили? — Он протянул руку с купюрами и монетами.