Перси старался пореже попадаться мне на глаза. Однажды я застал его за скручиванием «козьей ножки», набитой чаем. Дело было плохо: без курева я жить еще могу, но когда в меня не лезут даже бобы, я за себя не ручаюсь.

В ту минуту, когда Перси вдруг вызвал меня в рубку, я как раз сидел на кухне и пытался вспомнить хоть какой-нибудь рецепт, способный вернуть мне хорошее расположение духа.

– Что у тебя там? – мрачно отозвался я, даже не думая поднимать задницу.

– SOS, – выдохнул Перси. – По всем частотам… здесь болтается чья-то спасательная капсула.

Как раз этого мне и не хватало. Я не слышал о каких-либо катастрофах в этом секторе, но в космосе случается всякое, да и новости иногда доходят до тебя с опозданием. Поэтому я прервал размышления о соусах и способах их приготовления, и отправился в ходовую рубку. Нам следовало принимать решение.

– Дело закончится неприятностями, – сказал я своему приятелю, прикинув с помощью вычислителя, какие маневры нам придется совершить в ближайшее же время. – Мы опоздаем часов на десять как минимум.

– Дело кончится судом, – резонно возразил Перси. – Дело кончится судом – если мы не остановимся и не подберем несчастного. Это капсула с перегринского малотоннажника, взорвавшегося две недели назад. Я уже установил прямой контакт с ее «мозгами». На борту один пассажир, и он еще жив.

– А мы, конечно же, ближайший корабль? – вздохнул я. – И чего это сюда занесло этих синих крокодилов?

Через четыре часа, затормозив почти до нуля и отстегнув прицеп, в котором, помимо прочего барахла, покоились и двести тысяч тонн военных грузов первой категории срочности, мы подошли к небольшому оранжевому цилиндру, спокойно висевшему в пустоте. После недолгих манипуляций с цанговым захватом Перси удалось загнать его в шлюз, и мы отправились знакомиться с нашим пассажиром.