Дмитрий усаживался с опаской, у него не помещались коленки.

В зале стоял нераздражающий шум хорошего питейного заведения, когда никто не повышает голос, все гудят равномерно, без выяснения отношений и истерических женских похохатываний. Дмитрий осмотрел немногочисленную публику, толстушка за соседним столиком сделала ему козу, странное чувство опасности, появившееся, когда они пришли, притупилось, но еще чуть подсасывало, напрягая мышцы живота.

Заиграла музыка, на небольшой сцене раскрылся занавес. На хорошо отполированном деревянном полу сцены стоял одинокий стул с гнутой спинкой и лежала огромная курительная трубка. Трубка дымилась. К стулу, плавно скользя и извиваясь, приближался долговязый худой молодой человек. Лицо его было загримировано под грустного клоуна. Он долго издевался над стулом, умудряясь при этом еще и раздеваться, складывая свою одежду тут же на полу. Все это происходило под заунывную музыку. Никто в зале не обращал на него никакого внимания. Раздевшись до плавок, показав всем раскрашенную татуировкой спину, актер уполз на четвереньках со сцены, утаскивая свою одежду. Следующий мальчик лет шестнадцати довольно неумело хотел всем понравиться.

И тоже без особого внимания зала. Ольга ела, Дмитрий смотрел на ее жующий рот и успокаивался понемногу.

Вдруг в зале погасили свет. Несколько мгновений полной темноты под радостный вой посетителей. Голые девочки в кружевных передничках разнесли по столам свечи. Музыка сменилась, сцена осветилась ярче, и под восторженные крики публики на ней появились четверо хорошо накачанных бодрячков. Одинаково одетые и стриженные, они дружно двигались под громкую музыку, понемногу раздеваясь.

Дмитрий слеп, когда смотрел после сцены на Ольгу, но заметил, что она неотрывно смотрит на него. Толстушка с соседнего столика взяла свой стул и подсела ближе к сцене, некоторые женщины сделали то же самое. Они хлопали в такт и дергались на стульях, изображая полный экстаз.