Напарник Карпелова передавал по рации точные координаты группе захвата.

— Да, — сказал Карпелов и улыбнулся, — засек я тебя, болезный.

— Ну тогда я пошел, а то скоро ваши подъедут. Отпечатков пальцев я не оставлю, в перчатках говорю, и я не болезный, а скорей даже наоборот — очень умный и здоровый! Встречаемся в пять в «Космосе». Я позвоню опять дежурному, он свяжется с тобой, ты выберешь любого человека и опишешь его. Бывай!

Карпелов сел на стул и еще почти минуту смотрел на телефонную трубку, изнывающую короткими гудками.

Часы показывали четыре десять. День выдался ничего себе, спокойный. Карпелов был суеверным высоким тридцатилетним мужчиной, упитанным и усатым. Сегодня утром он ехал на работу не из дома, а от любимой женщины, живущей за городом. Надевая ботинки, Карпелов присел и заметил краем глаза легкое движение возле лица. На тонкой прозрачной паутинке к нему спускался отважный черный паук, быстро перебирая мохнатыми лапками вокруг брюшка каплей. Паук остановился и завис так близко, что Карпелов рассмотрел его крошечные бусинки-глаза и пульсирующий живот.

Сейчас, чертыхаясь по поводу идиотского звонка, Карпелов вдруг отчетливо вспомнил паука, отметив чисто профессионально странную помесь тревоги и любопытства внутри себя.

В телефонной будке, конечно, «было никого» — как сказал напарник Карпелова.

— Неужели поедем? — спросил молоденький опер.

— А что делать? — Карпелов говорил грустно, паук не выходил из головы.

— Так я тогда оденусь полегче и с оттенком шикарной праздности!

— Ты… в смысле?

— Поедем на выставку, погуляем, а если этот шизик свяжется с нами, скажи, что выбрал меня! — Красавец оперуполномоченный смотрел отважно и весело. В бешеных глазах светились, дополняя друг друга, жажда подвига и глупый молодой авантюризм.

— Бронежилет, — сказал Карпелов.

— Двадцать пять градусов! — сказал с упреком напарник.

Поэтому еще пиджак и шляпу! — повысил голос начальник. — А то оденусь сам!