— Ничего себе его раздолбали! — присвистнул офицер помоложе.

Из-за ближайшего дерева их сфотографировали. Это была неприятность номер два. Фотограф клацал и клацал фотоаппаратом, начальник сделал нетерпеливый жест в его сторону, но потом задержал за рукав направившегося к дереву офицера.

— Ничего, — сказал он, совсем потеряв бдительность, — ничего! Если Чику тайно хоронят, то мы уже в курсе.

Они подошли поближе к могилке и услышали, что священника не будет. Отказался священник наотрез.

— А ведь Чика был человечней любого человека! — заявила на это немолодая женщина в черном. Начальник посмотрел на нее внимательно. Он увидел, что женщина не заливается слезами, а просто раздосадована отказом священника, что она увешана драгоценностями и ничего общего не имеет с женой Чики, молоденькой и шустрой. Осмотрев внимательно женщину, начальник перевел взгляд на гроб, который поста-, вили у открытой ямы, и застыл. В дорогом дереве был вырезан овал. В нем сработан красивый породистый профиль. Несколько секунд начальнику не хватало воздуха, чтобы крикнуть, он просто топнул ногой. Его сотрудники быстро откинули крышку. Сдернули кружевную накидку. Началь-ник мотал головой, не веря.

— Кто это? — спросил он, показывая одереве-невшей рукой. На фотографии он получился отлично — рот приоткрыт, рука указует, в глазах ужас.

— Это Чика, мой любимый Чика! — возмущенно проговорила женщина.

В белых кружевах породистая морда добермана была необыкновенно хороша. Несмотря на лег-кий оскал, приоткрывающий зубы сбоку.

— Фотографа поймать, — сказал начальник шепотом, потом повысил голос, потому что его коллеги смотрели перед собой не вполне осмысленно, — быстро!

Минут десять два офицера бегали между могил по кладбищу. Они запыхались, обозлились, но фотографа не поймали.