— Зайди, — сказали ему только одно слово, узнав по голосу.

Через полчаса Дима входил в серое неприметное здание, осмотрев с улицы окошко. Занавески были открыты.

Дима открыл дверь своим ключом.

Генерал Горшков расплылся в кресле и, похоже, дремал.

— Размяк я чегой-то. Что стоишь, садись, отчитывайся. Есть контакт? — Да как сказать… — Дима достал из холодильника в крошечной кухне банку пива.

— Или есть, или — «никак нет», так и скажи.

— Есть контакт. Только я называю контактом, когда женщина уже, как бы это сказать… Моя уже, когда зацеплю прочно.

— Хорошо сказал. — Генерал показал рукой в сторону кухни, Дима принес еще одну банку. — Вот тебе фотографии и документы, просмотри при мне, я забрать должен. Она? — Он протянул Диме фотографию. Ольга Антоновна строго смотрела в объектив усталыми глазами.

— Она. — Дима перебирал бумаги, откладывая, что непонятно.

— Димка, почему такая баба только прислугой интересуется?

— Пока не понял, но, если хотите, при следующей встрече спрошу. Шутка, — добавил он, увидев, как у генерала вытянулось задумчиво лицо. — Вы решили, что я должен узнать?

— Сложно это все, ох как сложно. Его только позавчера представили, так сказать. Ну, утвердят, это точно, первый раз у нас так… с опережением… Значит, как только ее муж будет утвержден, он получит портфельчик. А в портфельчике бумажонки всякие. И эти бумажонки мне на фиг не нужны, вот что смешно, я их уже все прочел. И вот он становится председателем проверочной комиссии по использованию финансовых отчислений на строительство жилья для военнослужащих, такая вот формулировка. Пока он наберет команду, кое-какие перестановочки… Мне нужны только сроки. Только числа, когда и где он будет проверять. Какую бумажку выдернет первой. И все. Вот такое задание.

— Сложное и боевое.