С оглушительными воплями масса безумных повстанцев хлынула к Монпарнасу. В течение десяти минут можно было наблюдать за их нескончаемым движением. Позади них остались тротуары, заваленные трупами, рыдающие женщины с всклокоченными волосами и парочка любопытных, глазеющих за происходящим из окон окрестных домов.

— Как все это гнусно! — ворчал профессор.

— Они не ведают что творят! — вторил ему Мейраль. Сабина, бледная как смерть, с расширенными от ужаса зрачками, судорожно прижимала к груди малышей. Автомобиль уже давно не мог тронуться с места: шофер присоединился к атаке на полицейских. Решено было добираться пешком, но тут он явился, разъяренный и с ног до головы перепачканный кровью.

— Нет нищете! — ревел он. — Царству эксплуататоров пришел конец. С этого момента власть перейдет в руки простого народа!… Довольно страдать… довольно тащить непосильную ношу…

Эту агитацию прервал оглушительный взрыв где-то поблизости. Таксист подскочил на месте и, оглядевшись по сторонам, спешно выпалил:

— Слышите, пушка! Я вас быстро домчу по адресу и сразу назад, к нашим братьям. Ничего, всего несколько минут потеряю, зато потом… потом…

От радости предвкушения грандиозных событий он не мог подобрать нужных слов. Заметно было, как к его вискам приливала кровь, глаза светились фосфорическим блеском, губы застыли в улыбке. Он живо вскочил в машину и надавил на педаль. Путь был свободен. То здесь, то там слышались запоздалые крики протеста, обильно приправленные нецензурной бранью. Ни на что не обращая внимания, шофер галдел в полный голос:

— Больше никаких стервятников, никаких кровопийц! Да здравствует красная ночь!

Они въехали в предместье Сен-Жак под тревожный звон старого соборного колокола. Со стороны города доносились приглушенные пушечные залпы. Усеянное звездами небо отливало багровым.

III

Смятение человечества