— Ничей я не соглядатай, — сказал Дунк. — И милорд не имеет права говорить обо мне так, словно я глух или мертв, или нахожусь в Дорне.

Глаза из кремня уставились на него.

— В Дорне Вам самое место, сир. Я Вам разрешаю туда отправиться.

— Не обращайте на него внимания, — сказал Скрипач. — Он горький старый калач, всех подозревает. Горми, у меня хорошее предчувствие на счет этого парня. Сир Дункан, Вы отправитесь с нами в Белостенный замок?

— Милорд, я… — как он мог оставаться в одном лагере с такими? Их прислуга поднимет их палатки, их конюхи станут чистить скребницами их лошадей, их повара приготовят им по каплуну или доброму куску говядины, в то время как Дунк и Эгг будут жевать полоски твердого соленого мяса. — Я не могу.

— Видите, — сказал Лорд с замками. — Он знает свое место, и оно не с нами.

Он повернул коня обратно к дороге:

— Лорд Кокшо уже опередил нас на пол-лиги.

— Полагаю, мне снова нужно догонять его, — Скрипач улыбнулся Дунку извиняющейся улыбкой. — Возможно, мы снова встретимся когда- нибудь. Надеюсь. Очень хотел бы преломить с Вами копья.

Дунк не знал, что на это ответить.

— Удачи на турнире, сир, — сообразил он, наконец, но к этому времени Сир Джон уже догонял колонну. Старый лорд скакал вслед за ним. Дунк был рад увидеть его спину. Ему не понравились ни его глаза из кремня, ни наглость Лорда Эйлина. Скрипач был достаточно вежлив, но и в нем было что-то странное.

— Две скрипки, два меча, вышитый крест, — сказал он Эггу, наблюдая, как оседает за ними пыль. — Это какой дом?

— Никакой, сир. Никогда не видел такой герб ни на одном из щитов.

А может, он и вправду был межевым рыцарем. Дунк свой герб выдумал сам на Эшфордовом лугу, когда кукольница по имени Тансель Длинная спросила у него, что он нарисовал бы на своем щите.