— Пат предпочитает, чтобы его любовник всегда был при нем, — заметила Адрианна. — Но он по-прежнему говорит, что ты главная любовь его жизни.

Уилл поморщился.

— Меня от этого с души воротит.

— Никуда не денешься, — ответила Адрианна. — Будь благодарен. Большинство людей проживают жизнь, ничего такого не зная.

— Если уж зашла речь о любви и поклонении — как там поживает Глен?

— Глен не в счет. Он одержим детьми. У меня широкие бедра и большие сиськи, и он думает, что я способна к деторождению.

— И когда вы собираетесь начать?

— Я ничего не собираюсь. Эта планета и без меня достаточно затрахана, каждый день появляются новые голодные рты.

— Ты и правда так чувствуешь?

— Нет. Но я так думаю, — сказала Адрианна. — А что до чувств, то я чувствую, что ужасно хочу ребенка, в особенности когда нахожусь рядом с Гленом. А потому, если у меня возникает ощущение, что я могу не устоять, я стараюсь держаться от него подальше.

— Ему это, вероятно, нравится.

— Это доводит его до бешенства. В конце концов он меня бросит. Найдет какую-нибудь приземленную женщину, которой просто хочется рожать детей.

— А ты не можешь как-то приспособиться? Чтобы вы оба были счастливы?

— Мы говорили об этом, но Глен исполнен решимости продолжить род. Он говорит, это его животный инстинкт.

— Дитя природы, значит.

— И это говорит человек, который зарабатывает на жизнь, играя в струнном квартете.

— И что ты собираешься делать?

— Отпустить его на свободу. Найти себе мужчину, который не озабочен продолжением рода, но не прочь трахаться, как тигр в субботнюю ночь.

— Знаешь что?

— Знаю. Мне нужно было родиться геем. Из нас бы вышла прекрасная пара. Ну, так ты поднимешь задницу? Этот чертов медведь не будет ждать вечно.