Элизабет знала, что ей не положено в таких случаях протестовать. С одной стороны, это было бы оскорбительно для сделавшего предложение, а с другой, вопрос о замужестве дочери всегда решали родители. Женихи к ней раньше сватались, было дело, но мать их выставила как недостаточно серьезных.

— Это мне надо обдумать, — выдавил, наконец, глухо Ульф.

Госпожа Тура не находила себе места всю вторую половину дня, потому что они не успевали к первому вечеру благородного общества в Кристиании, но не хотела и слышать о том, чтобы перенести поездку на следующее утро, как предлагал муж. Теперь же она вообще забыла о Кристиании.

Она повернулась к дочери, ее глаза блестели.

— Элизабет! — прошептала она. — Подумай! Войти в семью Тарков! Одну из богатейших, знатнейших!

Элизабет не могла больше молчать. Она повернулась к Вемунду и сказала очень ясно и холодно:

— А что думает об этом ваш брат?

— Лиллебрур? Я думаю, что ему бы очень понравилось это решение. Именно такая женщина ему нужна, и он может стать вам хорошей опорой в будущем. Особенно в экономическом смысле. Я понимаю так, что вам, хуторянам, сейчас трудно справляться с выплатой больших налогов. И он к тому же узнает, как выглядит его будущая супруга.

— Спасибо, — сказала Элизабет подчеркнуто сухо. — Вы говорите, что у меня будет время изучить его и даже влюбиться в него. Это весьма великодушно с вашей стороны. Тогда и у него будет время для того, чтобы изучить меня в разных обстоятельствах, не правда ли? Потому что с его мнением тоже нужно немного считаться?

— Элизабет! Не говори в таком тоне, — оборвала ее мать.

— Это разумно, — весело ответил Вемунд Тарк. В голосе Элизабет слышались обиженные нотки.

— Я признаю, что охотно займусь уходом за вашей родственницей. Это разумное и полезное занятие для слоняющейся без дела хозяйской дочки.