— Над уровнем прилива, дорогуша, а не над морем, — отдуваясь, сказал Анкудинов. — Вот так… А крутой этот ваш тоннель, ишак залягай тех, кто его придумал.

Анкудинов тяжело вздохнул, достал из кармана аккуратно сложенный носовой платок, развернул и принялся вытирать покрасневшее потное лицо и багровую шею.

— Ниже места не нашлось, Иван Иванович, — возразил Кошкин. — Хозяйство вон оно какое. Одни ваши аквариумы сколько занимают. Хорошо еще, что для океанариума внизу в скалах место оказалось. Это только так говорится, что мол, «Тускарора» рассчитана на четырех наблюдателей. Внизу четверо могут работать. А тут, наверху, почти четыре десятка. А когда строили, до пятисот человек доходило. И строили больше трех лет.

— Строили долго, работали коротко, — проворчал Анкудинов. — А угробили, батенька мой, в секунду. Вот так…

— Еще ничего неизвестно, — сказал Кошкин. — Может, и ничего такого. Может, и еще будем работать.

— Работать, конечно, будем, — согласился Анкудинов. — Не тут, так в другом месте… На дне места много. Вон и американцы в Калифорнии строят глубоководную станцию. И уже о подводном городке поговаривают.

— Американцы! — презрительно скривился Кошкин. — Да у Роберта Юрьевича в столе давно готовый проект лежит — проект подводного городка Международного института проблем океанического дна.

— Уж очень торопится он — твой Роберт Юрьевич, — сердито сказал Анкудинов. — Шире своих штанов шагать готов. Денег знаешь на это сколько надо! Вот так… Да еще годы предварительных экспериментов. Институт проблем океанического дна!.. Колумбы XX века! Первую глубоководную станцию построили, а на лифт денег не хватило? Пешком на шестисотметровую глубину ходили.

— Монтаж подъемника планировали в будущем году. Что же, по-вашему, лучше было ждать еще год, пока подъемник поставят?

— По-моему, надо было с меньших глубин начинать. Как французы, американцы… А мы сразу с пятнадцати метров на шестьсот. Вот теперь и расхлебываем.