Но это, знаете ли, так, придумка. На самом деле сверкающие глаза бывают только у эльфов, да и то - не у всех. Что же касается моего инспектора, то хочу вас успокоить, доверчивые мои толстые читатели, он не эльф. (Хотя, жаль, вот уж тогда бы... хм...)

Такси резко затормозило у магазина. И стало сразу понятно, что дело почти кончено - свет в кабинете директора еще горел.

Когда Бугаев и Петенька буквально влетели в кабинет, Зельц просто спал в своем кресле, а в воздухе витал крепкий запах карвалола, валидола и валерьянки.

- Данил Саныч, - зашептал в ухо инспектору Петенька, - я еще утра хочу Вам сказать, пока этот спит...

- А он сейчас проснется, - нарочито громким голосом сказал Бугаев.

А Зельц и вправду проснулся. Тоскливо посмотрел на пришедших (вернее, "влетевших", но это уже не важно) и, с трудом двигая губами, пробормотал:

- Я дойду до Жириновского... вы не имеете права... у вас даже ордера нет...

- Ишь ты, грамотный, - усмехнулся Бугаев, - а у меня есть кое-что получше, а именно вопрос, точнее, вопросы: почему среди накладных, доверенностей и заявок, датированных 1994-95-ыми годами я нашел бумагу с другой датировкой, а именно - 1912 год, а?

- Это подарок! - почти крикнул Зельц и сразу застонал, - я... собираю...

- Хорошо, а куда же Вы "собрали" Красноярскую Колбасную фабрику?

- Фабрику?

- Хватит, - Бугаев, опершись о стол, грозовой тучей навис над погибающим директором, - я только хочу знать: каким образом человеческое мясо коптилось столь искусно, что никакие эксперты так и не смогли догадаться, а?