Поупражнявшись так пару часов, Йон выглянул за дверь, взял утреннюю газету и вернулся на кухню, где сварил себе свежий кофе и начал завтракать, пробегая глазами сообщения о последних событиях. Тем не менее при этом проект судебной речи по-прежнему находился в поле его зрения; время от времени он откладывал газету в сторону, брал листки и снова перечитывал отдельные места, прежде чем опять вернуться к ознакомлению с новостями и поглощению пищи.

Никто из его коллег даже понятия не имел, какой гигантский объем работы лежал в основе произносимых Йоном заключительных судебных речей, однако именно этот упорный труд являлся причиной того, что, несмотря свою молодость, он уже стал известен как непревзойденный мастер своего дела. В результате, благодаря такой репутации, этот тридцатитрехлетний адвокат пользовался практически несомненным успехом у своих коллег, заставлял досадливо морщиться оппонентов и неизменно являлся объектом некоего безотчетного недоверчивого отношения со стороны пожилых представителей судебного сословия.

Поэтому на тех судебных заседаниях, где он присутствовал, всегда собиралось много публики. Вот и сегодня с большой долей вероятности можно было предсказать аншлаг в зале, и это несмотря на то, что исход дела выглядел предопределенным заранее.