— Он не слышит, — донесся через некоторое время голос Марины Богдановой. — Экранируют стены шахты. Они все вышли наружу.

Анкудинов и Лухтанцев обескураженно переглянулись.

— Еще не легче, — проворчал кто-то из членов комиссии.

Воцарилась напряженная тишина.

— Все понятно, — крикнул вдруг Кошкин. — На сто сорок восьмом метре у второй аварийной перегородки есть люк запасного выхода. В этом месте тело шахты лежит на грунте склона. Если открыть люк, можно выйти наружу — на дно.

— Помолчите, вы, — зашипел Лухтанцев. — Богданова, видите сейчас Роберта Юрьевича и остальных?

— Нет, — донеслось из динамика. — Но могу посмотреть, где они.

Последняя светлая точка на экране локатора сдвинулась к краю зеленоватого поля и исчезла.

— Безобразие, — прошептал Лухтанцев.

— Марина, Мариночка, — сказал в микрофон Анкудинов, — хоть вы не уходите за пределы связи.

— Нет-нет, я слышу вас хорошо, — послышался голос Марины, и точка на экране радара вспыхнула снова.

Все вздохнули с облегчением.

— Мое усовершенствование, — с гордостью пояснил Кошкин, указывая пальцем на светящуюся точку на экране. — Отражение от особой пластины на шлеме скафандра. Специально для направленного луча, как тут в шахте, например. И с судна можно хорошо следить за аквалангистом. Вот только стены шахты экранируют; как наружу вылез — пропал…

— Послушайте, Кошкин, можете вы помолчать немного? Поверьте, никому это неинтересно, — процедил Лухтанцев.

— Богданова, — продолжал он в микрофон, — так что с Робертом Юрьевичем и остальными?

— Они на дне. Осматривают снаружи шахту.

— Зачем открыли запасной выход? И, собственно, как смогли это сделать?

— Не знаю…

Снова стало тихо. Прошло несколько минут. Потом на краю экрана локатора появились одна за другой еще три светлые точки.