- Ой! Не надо! Мне же холодно! – вновь заплакала мама. – Ну что ты надо мной издеваешься?!
- Миленькая, я же не издеваюсь, но ты опять сорвала повязку!– оправдывался с мягким упрёком Алексей.
Это было самым утомительным и мучительным для Алексея. Не сознавая, что делает, его умирающая мать всё время срывала повязки и касалась раны. Она не только мешала ране зажить, но рисковала получить нагноение, а то и сепсис. Впрочем, Алексей всякий раз убеждался в том, что поначалу действительно страшная рана в верхней части правого бедра довольно быстро заживает. Сейчас её размеры не больше флакона из-под корвалола, и запаха никакого нет, кроме аромата содержащей мёд мази Конькова. Алексей наносил эту мазь на марлевую салфетку и заполнял рану. Собственно, по всем канонам хирургии и с учётом состояния и возраста больной, никакой раны здесь вообще не должно было быть! Всё это являлось результатом похабного, варварского отношения представителей так называемой "страховой медицины" к больным.
Алексей Витальевич не мог себе представить, чтобы в советское время, в условиях бесплатной медицины семидесятивосьмилетнюю пациентку с двойным переломом бедра прооперировали в пятницу, когда в отделении в субботу вообще нет врача; чтобы после операции такую больную поместили не в отделение реанимации для интенсивного наблюдения и лечения, а в общую палату, кстати – на десять больных; чтобы во время операции настолько небрежно останавливали кровотечение, что образовалась огромная гематома – сгусток крови в 800 миллилитров! Приехав к матери в субботу – на следующий день после операции, Алексей Витальевич был в ужасе: мама лежала в постели совсем бледная, серая, но в совершенно ясном уме и еле слышным шёпотом проговорила, увидев сына:
– Ну, вот, Лёшечка, я и помираю, пришёл мой час. Любименький мой сыночек. Ты забери, пожалуйста, всё из тумбочки – деньги, конфетки. А то тут у меня ночью санитарочка приходила, брала из кошелька.. Но ты их только не ругай, они совсем нищие – за такую-то работу девятьсот рублей в месяц получают. Шесть килограммов мяса купить и больше ничего. А ты просто забери себе мой кошелёчек – ты ведь тоже без работы, без денег сидишь.