Светлана и прежде много слышала о профессоре Чернове. Она училась по его учебникам, осваивала его методику наблюдений.

Попав ассистентом к «самому» Чернову, девушка считала себя счастливейшим человеком. Чернов оказался словоохотливым и далеко не таким строгим, каким представляла его себе Светлана. Во время наблюдений, не ожидая расспросов, он сам пускался в пространные объяснения, посвящая ассистентку в тонкости своего мастерства. В его голосе не было и тени раздражения, когда Светлана далеко не сразу постигала технику вывода эфемериды или путалась в управлении сложной аппаратурой. Ей почти не приходилось задавать вопросов. Алексей Поликарпович угадывал, в чем ассистентка испытывает неуверенность, и заботливо, с тактом, не задевая ее молодого самолюбия, исправлял допущенные промахи.

Профессор имел привычку жестикулировать во время разговора. Наблюдая за коротким взмахом плотно сжатого кулака, Светлана невольно побаивалась, как бы, забывшись, Алексей Поликарпович не проломил текстолитовую панель пульта.

С крупного мясистого лица профессора почти не сходила улыбка. Если же лицо его оставалось серьезным, продолжали улыбаться глаза.

За год совместной работы девушка не услышала от него ни одного резкого слова.

Ростом ассистентка приходилась Чернову по плечо, а тот и сам был невысок; хорошо еще, что не располнел от сидячей работы, как случилось с некоторыми его коллегами. Алексей Поликарпович любил все виды водного спорта: отлично плавал, играл в поло, ходил на веслах и под парусами. Для своего среднего роста он имел довольно объемистые легкие, развитую мускулатуру. Чернов любил одеваться легко, летом предпочитал парусиновый костюм, в теплую погоду обходился без пиджака, рубашки носил только с короткими рукавами.