Чертыхаясь, мы принялись таскать на собственных плечах тяжёлые ящики, штанги и звенья буровой вышки. Это была адская работа, если принять во внимание влажную жару, рыхлый песок под ногами и расстояние в три четверти мили, отделявшие место выгрузки от площадки возле лагеря, на которой мы собирали буровую. Транспортировка шла ужасно медленно; за неделю мы не перетаскали и десятой части того, что у нас было. Мои ребята приуныли.

— Нет, так дальше не пойдёт, шеф, — заявил однажды утром Питер, сбрасывая на горячий песок длинную буровую штангу, которую притащил на плечах, как коромысло.

Следом за Питером приплёлся Джо, сгибаясь под тяжестью ящика с инструментами. Опустив ящик на песок, Джо присел на корточки и молча закурил.

Питер, насупившись, глядел в пустой океан. Джо склонил голову набок и, шевеля губами, принялся читать надпись на ящике. Потом вопросительно глянул на меня, перевёл глаза на Питера.

Рассеянный взгляд моего помощника продолжал блуждать где-то среди искристого простора тяжёлых голубовато-серых валов.

Джо тихонько кашлянул:

— Слышь, Питер, а Питер, сколько мы выгрузили комплектов вот этого? — он похлопал рукой по ящику, который только что принёс.

Питер глянул через плечо.

— Дурацкий вопрос… Сколько? Ясно — один!…

— Нет, ты припомни точно, Питер, — мягко настаивал Джо. — Сколько?

— Чего привязался! — вспылил Питер. — Это ящик с запасными шестернями… Конечно, он был один.

— А вот и не один, — возразил Джо. — Я уже третий такой ящик сюда притаскиваю. Тащу, понимаешь, и думаю: зачем нам столько запасных шестерёнок?… Три ящика шестерёнок…