Зина пренебрежительно фыркнула. Валя нахмурился, Дядя Дима спрятал в бороде улыбку.

– Ты не смущай молодежь, – сказал он брату. – А то Валя на меня и так уже волком смотрит.

– Да нет... что вы.

Валя смутился. На самом деле он не мог скрыть неуклонно растущей, какoй-то завистливой неприязни к этому человеку, о которoм так много слышал от Зины и который – он только сейчас это остро почувствовал – так много значил для нее.

Вот и сейчас она сидит и смотрит на своего дядю – и только на него одного – влюбленными глазами и, кажется, готова ехать с ним куда угодно. И Валя вдруг подумал, что если бы такое идиотское предложение – ехать куда-то в сибирскую тайгу, к чертям на кулички! – исходило от него, Зина первая бы подняла его на смех.

Такая мысль вызвала дополнительное ощущение ревности и досады. Валя с маху ткнул вилкой в горошину. Вилка визгнула по тарелке. Зина невольно поморщилась.

Заметив это, Валя насупился еще более.

– Что касается меня, – заявил он с плохо скрытой досадой, – то я ничего привлекательного не нахожу в сибирской тайге.

– А ты в ней когда-нибудь был? – спросила Зина.

– Ну, пусть не был, – признался Валя. – Но это ничего не значит. Я, например, не был и в джунглях Амазонки, но по тому, что читал, могу себе представить. Вот там на самом деле заманчиво.

– А в сибирской тайге, вы считаете, ничего заманчивого нет? – учтиво спросил дядя Дима.

За учтивостью Валя расслышал вызов и решил принять его, – Да, – заявил он несколько повышенным тоном. – Нам здесь прожужжали все уши о вашей сибирской тайге. По-моему, все эти рассказы идут от давнего прошлого Сибири. От времен Мамина-Сибиряка. А вот мне хотелось бы узнать от вас, обратился он к Димитрию Вихореву, – что хорошего, занимательного осталось в вашей тайге сейчас?

– А это зависит от точки зрения, – так же учтиво ответил дядя Дима. – Вы расскажите вначале, что, по-вашему, было хорошего в тайге раньше. Во времена Мамина-Сибиряка?