Грачев облизнул запекшиеся губы. Пистолет нервно подрагивал в его руке.

– Если бы я нашел карту, я бы убил вас во сне топором. Теперь мне придется истратить последний патрон. Где карта?

Вихорев продолжал неотрывно смотреть Грачеву в глаза.

– Да... – сказал он медленно, – теперь я понял. Вы провели меня. Это моя вина, и мне за нее рассчитываться. Быть убитым вами – плохой конец. Но значит я его заслужил. Все же мне хочется сказать вам, Грачев, что вы и не подозреваете, какой вы дурак! И те, кто подослал вас сюда, как ядовитую змею, тоже не умнее.

– Хватит!.. Где карта?

– Ищите!.. Вы убьете меня, обшарите мои карманы, и вы ничего не найдете. Карту найдут другие – не вы! Я тоже провел вас, Грачев. Стреляйте, вы дурак и подлец...

Сидя на берегу озера, Грачев долго мыл руки. Вода казалась нестерпимо холодной – до боли. Кровь бешено стучала в висках. Мысли неслись, обгоняя одна другую.

Как плохо он себя чувствует!.. Знобит... мелкая холодная дрожь катится по спине. Нужно, спешить, иначе он разболеется совсем и не сможет выбраться из этого проклятого провала.

Грачев осмотрел руки.

Опять зачерпнул со дна горсть крупного песку и вместе с песком небольшой камешек, величиною с голубиное яйцо.

Камешек оказался неожиданно тяжелым.

Луч утреннего солнца скользнул над гребнем утеса и отразился в воде. Неровная грань камешка желтовато блеснула.

Несколько секунд Грачев смотрел на желтый тяжелый кусочек. Потом запустил сразу обе руки в песок и вытащил еще несколько таких же кусочков разного веса и величины.

– Золото! – завопил он. – Золото!

Руки его тряслись, самородки тупо постукивали, перекатываясь по ладони. Он бросил их на берег и кинулся в воду.

Фуражка его упала, ее унесло течением, он даже не заметил.

Что-то бормоча себе под нос, по пояс в воде, он торопливо шарил по дну и выбрасывал на береговой песок пригоршни обломков кварца, перемешанных с золотыми самородками.