- Давайте, - говорит Кирилл Петрович, - продолжим наш разговор уже после знакомства со всеми сотрудниками лаборатории.
У меня невольно вырывается:
- А нужно ли?
- Нужно, - отвечает Кирилл Петрович и добавляет, как бы уговаривая себя: - Очень нужно.
Первое помещение, куда мы попадаем, миновав узкий и извилистый, тоже явно оставшийся от старины коридор, - это обширный зал, блистающий стеклом и алюминием переплетов гигантских, от пола до потолка, окон. Пол его на десяток ступеней ниже порога. Мы останавливаемся у входа. У наших ног лилипутскими небоскребами высятся голубовато-серые параллелепипеды блоков счетной машины. Они окружают мерцающий сигнальными огоньками полукруглый барьер. Это пульт управления. Гудят вентиляторы, поет генератор звукового контроля: "уа, уа, уа..."
И от порога я вижу сотрудников. Их трое. Все в белых халатах. Высокий полный мужчина лет сорока сидит у пульта на винтовом голубом стуле. Еще один мужчина - худощавый и сутулый - склонился над большим столом в дальнем углу. Молодая женщина в неловкой позе, с рулоном бумажной ленты в руке, стоит возле блока печатающего устройства. Все - словно застывший кадр кинофильма.
"Взволнованы моим появлением? Что за чепуха!" - думаю я.
- Это наша основная группа, - говорит Кирилл Петрович. Высокий мужчина поднимается с винтового стула, подходит к нам, протягивает руку:
- Рад познакомиться... Острогорский.
По всему его облику, по решительности движений, по спокойному прищуру глаз видно, что человек этот преуспевает и в научной работе, и в личной жизни, и к тому же он наверняка любимейший сотрудник Кирилла Петровича.