Необычное ощущение легкости, свободы и совершенно непередаваемая гамма различных чувств теснились в моей груди при погружении в морские глубины. Когда я входил в воду и волны Карибского моря ласково касались тела, мне казалось, что я рожден для водной стихии, и мог часами не вылезать из океанариума, если бы не строгие правила профессора. Лейквуд держал меня под своим неусыпным и строгим контролем. Погружения были строго дозированы и по возвращении меня подвергали самому тщательному медицинскому контролю.

Место подсоединения жабер заклеивалось особой пленкой; прибором, созданным одним из моих ' новых друзей Ринальдо, быстро откачивался из легких состав ЛК-1, из ушей вытаскивались водонепроницаемые, но сохраняющие слух мембраны. Что касается глазных линз, то они вынимались мною самостоятельно - легким нажатием на верхнее веко.

Меня усаживали в кресло, подключали десятки приборов к голове и ко всем частям тела, и около двух часов группа медиков исследовала, записывала, измеряла все параметры и показатели моего стойкого организма, которому эти процедуры уже стали изрядно надоедать.

Единственно, что могло примирить меня с этим, казавшимся бесконечным сидением в кресле, присутствие Джильды, которая недавно окончила медицинский колледж и была специалистом по кардиографии.

"Милая Джильда, расшифровывая кардиограммы, умело ориентируясь в этих трапециевидных синусоидах и выступах, тебе не мешало бы заодно выяснить, почему мое дыхание и пульс невольно учащались, когда ты нежным прикосновением своих тоненьких пальчиков поправляла датчики, гирляндой обвивавшие мою грудь, - молча разговаривал я с ней. - Но ты, гордая и неприступная, сосредоточенно морща лоб, разглядывала бесконечные змеевидные ленты, к моему сожалению, не могла обнаружить, что пациент испытывает к тебе далеко не дружеские чувства". Дело в том, что я в нее влюбился еще с первой встречи и, хотя, по моему мнению, довольно умело скрывал свои чувства, многие многозначительно поглядывали на нас.