Месяц пролетел, как выпущенный из пращи камень, и Даниэль стал собираться в дорогу. Он решил отправиться в Скайлет. Этот город располагался на берегу моря и по рассказам бернийских придворных был очень богатым и красивым. Юноша покинул бы Берну без сожалений, если б не Кармина. Принцесса была старше Даниэля почти на десять лет, и в её лице юноша получил опытную наставницу в вопросах чувственного наслаждения. Кармина была далеко не красавица, но после первой же ночи, проведённой в её объятьях, Даниэль усвоил, что в любви внешность отнюдь не главное. Каждая ночь с принцессой открывала ему что-то новое, и юноша благодарил судьбу за встречу с женщиной, которая, ничего не требуя взамен, отдавалась ему без остатка. Король знал о связи дочери с придворным магом, однако ни словом, ни намёком не обмолвился об этом. По законам Берны наследница могла выйти замуж, лишь взойдя на престол, но законы не требовали, чтобы при этом она была девственницей. И тридцатилетняя Кармина жила, как хотела и с кем хотела.

В последнюю ночь в Берне Даниэль задержался у любовницы почти до утра. Принцесса словно чувствовала, что маг собирается покинуть её, и была с ним особенно нежна. Даниэль всматривался в широкое лицо с резкими грубоватыми чертами, ставшее ему родным, и твердил себе, что обязательно вернётся в Берну. Он с тоской представлял, какими долгими и холодными станут ночи без принцессы, и сердце разрывалось от желания остаться. Даниэль с удовольствием женился бы на Кармине, но дед не потерпел бы подобного мезальянса, и, складывая в дорожную сумку одежду, юноша проклинал своё высокое происхождение. Он завернул в льняную тряпицу головку сыра и вяленый окорок, положил рядом с сумкой бурдюк вина, накинул плащ и достал из кармана мешочек с артефактом. Прикрыв глаза, Даниэль представил картину с изображением Скайлета, но неожиданно дверь распахнулась, и в его спальню ввалилась Кармина. Бледная, в рваном платье, она шагнула к Даниэлю и холодными пальцами вцепилась в рукав его дорожного плаща.