Даниэль лукаво взглянул в глаза королеве, отступил и почтительно склонился к её запястью. Кармина взяла князя под руку, прижалась к нему, и они направились к огромным, железным дверям. Кирик же статуей сидел в седле и таращился на придворных, толпящихся за кругом стражников. Толпа, тихо перешёптываясь, наблюдала, как Даниэль и Кармина медленно идут через двор. Одетые в шелка и бархат мужчины настороженно и оценивающе смотрели на князя. А женщины в длинных, чересчур открытых (по мнению Кирика) платьях так откровенно демонстрировали Даниэлю свои прелести и бросали на него столь похотливые взгляды, что вору стало стыдно за них. Бернийки напомнили ему грантийских шлюх, с которыми иногда любезничал Кривой Рем. За спинами господ стояли слуги. В их взглядах сквозило любопытство, восхищение Даниэлем, и… "Зависть! - опешил Кирик. - Они завидуют мне?!"

- Кир! - обернувшись, рявкнул Даниэль.

Юноша пулей слетел с лошади и стал поспешно отвязывать седельные сумки. Когда он закинул их на плечо, Даниэль и Кармина уже приближались к дверям замка. Кирик припустил следом.

Неожиданно к Даниэлю бросилась молоденькая бернийка.

- Это великая честь, Ваше высочество! - в экстазе воскликнула она и с таким энтузиазмом присела в реверансе, что её восхитительная грудь почти вывалилась из-за корсажа.

- Вас помнят и чтят в Берне, князь, - сглаживая выходку экзальтированной фрейлины, с улыбкой сказала Камина и слегка сжала его руку.

"Да что же он такое сделал?!" - недоумевал Кирик, следуя за господином.

Они вступили в огромный холл, и вор завертел головой, пытаясь охватить взглядом весь зал сразу: резные деревянные панели, оружие, огромные красочные гобелены, великолепную мебель и самый большой камин, из тех, что ему доводилось видеть. С потолка, на толстых цепях, свисали гигантские скульптуры, вырезанные из огненного камня. Они освещали зал мягким голубоватым светом. Статуи были так прекрасны, что Кирик остановился и в восхищении уставился на них.