Даниэль отправился ужинать с королевой, а Кирика отвели на кухню. Румяная повариха наложила ему полную тарелку каши, дала пол головки сыра, ломоть белого хлеба и налила кружку молока. Стараясь не замечать любопытных взглядов поваров и поварят, юноша пристроился на краю длинного деревянного стола и приступил к еде. Рядом с ним две крупные женщины ловко шинковали капусту, и стол слегка подрагивал. Кирик меланхолично глотал тёплую кашу, почти не чувствуя вкуса: слишком сумбурным и нерадостным представлялось ему будущее.

На кухню то и дело забегали официанты, вокруг стола носились поварята, звенела посуда, раздавались крики и брань, но Кир целиком ушёл в себя, словно щитом прикрывшись от кухонной суеты. Вдруг одна из женщин, рубивших капусту, громко рассмеялась. От неожиданности юноша дёрнулся и опрокинул кружку. Молочные ручейки устремились к капусте, и к столу ринулись поварята с тряпками в руках.

- Простите, - запоздало извинился Кирик, схватил хлеб и сыр и поспешил к выходу.

В дверях он столкнулся с официантом. Взволнованный мужчина с пустым подносом оттолкнул его с дороги и, с криком: "Ещё вина!", устремился к виночерпию. Кир потёр ушибленное плечо, тихо выругался и вышел в коридор. Посмотрев по сторонам, он попытался вспомнить путь к покоям Даниэля, и, обречённо вздохнув, повернул направо.