Он появился в точно указанное время, можно было не смотреть на часы, и сразу же достал бумажник.

– Сколько нужно?

– Мне нисколько не нужно, – удивилась я. – Что это тебе пришло в голову?

– Как только ты позвонила и сказала, что находишься в кафе и чтобы я немедленно приехал, я подумал: ты, как всегда, забыла деньги, но уже успела выпить кофе и съесть пять пирожных.

– Ну, знаешь! – возмутилась я. – Если что-либо подобное и случалось со мной раз или два в жизни…

– Скажем, не раз и не два, а пятнадцать или двадцать, но это не имеет значения. В таком случае какое у тебя ко мне дело, не терпящее отлагательства?

Я показала ему письмо Войтека.

– Ни для кого другого, кроме тебя, – сказал он, прочитав приглашение, – выполнение формальностей за такой срок не было бы невозможным.

– Почему ты считаешь, что я должна быть исключением?

– Потому что для того, чтобы уложиться в этот срок, тебе пришлось бы вставать в восемь утра.

Безусловно, я была права, разойдясь с ним.

– Разумеется, если нужно, я сумею вставать рано! – возмутилась я.

– Никогда этого не замечал прежде, должно быть, ты очень изменилась. Однако, поскольку ты считаешь, что тебе действительно удастся в течение этих двух недель вставать так же, как и другим людям, то я могу составить для тебя график. У тебя есть куда записать?

Он должен был удивиться, так как я вынула из сумочки и записную книжку, и шариковую ручку, но он даже глазом не моргнул. С календариком в руке он продиктовал мне по очереди, что, где и когда я должна сделать, после чего сказал, что на последней стадии моих хлопот, при сдаче паспорта и получении виз, он может предоставить в мое распоряжение себя и свою машину.

Разведенный муж – это образцовый мужчина. Если бы я продолжала оставаться его женой, он бы наверняка не предложил мне помощь.