Однако молодой человек, сидевший за столиком для игры в звезды и кометы, с аккуратными стопками фишек перед ним, с нераспечатанными колодами карт поблизости, незаметно потрогал запрещенное силовое лезвие в складках шелкового пояса на своем плоском животе. Плечи его под курткой с широкими рукавами, надетой поверх кружевной рубашки, напряглись, словно в ожидании нападения. Беда – он чувствует ее вкус, ее запах: ночь будет тяжелой.

Он включил лампу над столом для игры. В тщательно организованном освещении его худое лицо казалось мальчишеским, с выражением юношеской невинности. Такое лицо многого стоило для нанимателя. Керн ценил Джоктара и за его внешность, и за острый проницательный ум, и за искусные, ловкие руки, управляемые этим умом. Керн доверял своего ведущему крупье – насколько он вообще способен доверять, то есть в весьма ограниченных пределах.

Джоктар знал, что его постоянно проверяют и он окружен множеством хитроумных ловушек. Многие преуспевающие крупье «Солнечного пятна» заканчивали неожиданно и весьма неприятно. По меньшей мере троих выдали Эмиграционной службе. Керн позаботился, чтобы все его работники усвоили этот наглядный урок. Поэтому Джоктар был честен – не по каким-либо этическим причинам, ибо на этих улицах нет места этике, а потому что честность по отношению к боссу – здесь лучшая страховка.

Он восторгался организационными способностями Керна, в то же время не испытывая к нему никакой личной привязанности. И до сих пор хозяин «Солнечного пятна» оставался единственным островком стабильности, знакомым Джоктару в этом опасном мире. Почти всю жизнь, насколько может вспомнить, он провел в «Солнечном пятне» и никто даже не знает, сколько ему на самом деле лет. Незнакомые люди всегда преуменьшали его возраст на полдесятка лет, если не больше.