С Петровичем, вернее, с Афанасьевым Василием Петровичем, я познакомился на зоне Форносово.

"Надругательство над могилой" - больше ничего мне пришить не смогли, несмотря на то что Ласточкин - мой следак - перерыл сексотских отчетов больше, чем я за свою жизнь могильников.

Да и эту статью подняли только из-за моего подельника Леши Есикова, который раскололся до самой задницы, воспользовавшись шансом накропать явку с повинной. В результате мне, так и не признавшему свою вину, закатали на всю катушку - больше трех лет по 299-й статье не дают, - а подельничек отделался годом условно. Впрочем, не будь на свете обэхаэсэсника Ласточкина и дурака, с которым я пытался работать, мне вряд ли бы встретился Афанасьев, а если б и встретился на воле, то вероятность стать его компаньоном свелась бы практически к нулю. Статья у меня была достаточно экзотическая, и Петрович быстренько это дело просек. Ведь не будет же, в самом деле, человек с высшим образованием гадить на чьи-то могилы, если только он не фашист, забредший на еврейское кладбище, или какой-нибудь придурок.

Но на фашиста я похож не был, а придурок отпал по причине наличия диплома выпускника исторического факультета Ленинградского государственного университета имени Жданова. Мы быстро нашли общий язык. Петровича, как и меня, запер ОБХСС, подведя под 88-ю статью о нарушении правил валютных операций. Мы были в одном отряде и быстро скентовались. Он тянул пятерик с 1989 года, так что освобождаться нам было примерно одинаково, с разницей в пару месяцев.

Петрович был профи. Кладоискательство - это ведь тоже профессия. Как и я, он был из Питера и точно так же окончил истфак. Кладоискательство - это, наверное, болезнь, такая же, как коллекционирование или золотодобыча. Или, скорее, страстное увлечение, перерастающее в образ жизни. Лазить по пыльным чердакам старых домов - это одно, это легкая разминка, культурный отдых в пределах родного города и недалеко от дома, где можно обсохнуть, поспать и попить горячего чаю. Совсем другое - кидать лопатой кубометры глинозема под проливным дождем в чаще новгородского леса, игнорируя палатку по той причине, что сейчас вот-вот откроется твердый пласт - то ли крыша могильника, то ли напольный настил древнего жилья. Это и увлечение, и болезнь, и работа. Это призвание.