А вот браслет и кинжал ас-Сабаха надо еще продать. И дело это опасное и тягомотное.

Я лениво потянулся и сладко, во весь рот, зевнул.

Все-таки независимость - это прекрасно. Не буду я сегодня думать о браслетах, буду расслабляться.

Спокойно, в одиночку, без баб. Интеллектуальный отдых интеллигентного человека. Я люблю посидеть за книгами, а теперь мне, похоже, было что почитать.

Я вернулся на новую квартиру во второй половине дня. За маму я был спокоен: небольшая прибавка к пенсии в размере полумиллиона ей не повредит, и месяц-другой она проживет в достатке. А там уж... Что будет там, я пока не знал, но был уверен в благополучном исходе южной кампании.

После обеда я сел изучать рукописные материалы, привезенные из экспедиции. Полевой дневник и тетрадь Афанасьева, в которой он, как я и предполагал, начинал новую монографию о саманидах, послужили объектом моего пристального внимания на протяжении пары часов. Я без труда читал мелкий, но разборчивый почерк Афанасьева и почерпнул немало для себя интересного. Монографию он составлял на основе результатов последних раскопов, частенько сверяясь с полевым дневником.

Любопытно, что в записях он упоминал меня весьма корректно, без имени, как ассистента или, попросту, "А". Интересный человек был Петрович. Что сообщить его жене, я пока не знал. Но говорить все же что-то придется. Обеспокоенная чрезмерно затянувшимся отсутствием мужа, она начнет звонить мне и рано или поздно дозвонится. Что я могу ей сказать? Что Афанасьев Василий Петрович погиб от рук психопатов в пустыне чуркистана, а его могилу вряд ли отыщу даже я сам, хотя собственноручно ее закапывал? Возникнет неизбежный вопрос: а почему закапывал именно я и откуда у меня так много денег, когда бедная вдова не имеет ничего? Дурацкая история, но и глупо констатировать этот факт, нарываясь на разборки (а в том, что у вдовы Афанасьева остались хорошие связи, сомнений не было). Что бы такое изобразить?