Префект римских вигилов Курций постучал и долго ждал, пока внутри раздадутся медлительные шаркающие шаги. Но дверь отворил не старик. Человек был молод, высок и широкоплеч. И тяжко болен. Зеленовато-серая кожа обтягивала острые скулы. Левая половина лица исхудала куда сильнее правой. Глаза смотрели на гостя и как будто ничего не видели.

Вставные глаза бронзовых статуй смотрят точь-в-точь так же – настоящие и все же неживые.

– Соседи не донимают? – спросил Курций, оглядывая пустой атрий, в углу которого догнивал ларарий с оторванными дверцами.

Пахло пылью, плесенью, запустением. Дом был болен, как и его хозяин.

– Еду иногда приносят, – бесцветным голосом отвечал хозяин. – Хотя я и не прошу.

– Тебе надо в больницу, Юний, – сказал Курций. – Или будет слишком поздно.

– Не мешай, – только и услышал вигил в ответ. Вер двинулся в глубь дома, сделал несколько шагов и остановился, собираясь с силами, и вновь совершил бросок, превозмогая слабость. Наконец; добрался до спальни и, обессиленный, повалился на ложе.

– Юний Вер, тебе надо в больницу, – повторил вигил, усаживаясь на старый сундук подле кровати.

– Это не болезнь.

Вер тяжело дышал, на висках блестели бисеринки пота. Если это не болезнь, то что же?

– Может, Элию сообщить? – предложил Курций.

– Нет! – выдохнул Вер и протестующе вскинул руку. – Элию ни слова.

– Как знаешь. – Курций не мог понять, почему больной прячется в доме, как затравленный зверь, избегая помощи.

– Расскажи, с чем пришел. Узнал?

– И да, и нет. Помнишь папку, что я нашел в доме Элия? Там была ничего не значащая на первый взгляд записка. Несколько цифр. Но число-то, смотрю, знакомое, как дата собственного рождения. Эге, говорю себе, да это же секретный код когорты «Нереида» … А на обороте написано «Макций Проб» … Ты слушаешь меня? – прервал сам себя Курций, приметив, что Юний Вер прикрыл глаза.