Не пытайтесь распознать моих посланников! Это будет вам не по силам. А теперь я готов выслушать здесь каждого, кто может достойно одарить моего нового человека, вести его по жизни среди людей, искалеченных вашими амбициями, вашим соревнованием за первенство. Чтобы вы ни преподнесли моему герою, помните: самое главное — мера всего сущего! Квоты на «дозы» вашего присутствия буду определять я, и горе тому, кто захочет «пересолить» моё кушанье!

Старик замолчал, в зале повисла тишина, в которой было слышно только пение птиц. Творец не торопил своих подопечных, он понимал, что им нужна пауза.

Первым поднялся Ум. Все знали, что Правитель признаёт его первенство среди присутствующих, и поэтому ждали, что он скажет.

— Я подарю ему особое зрение, способное видеть во многих вещах то, что большинство не видит. Желание постигать тайны жизни появится в нём с молодости, и до самой старости его не покинет жажда знаний, — сказал Ум и поклонился Старцу.

— Неплохо! — откликнулся председатель и взялся пальцами за свою короткую белую бороду. — Но всё это было. И мой герой вновь умрёт одиночкой в безвестности, как, например, Ван Гог или Вавилов?

— Нет, Великий! За ним пойдут люди, и он при жизни увидит результаты своего труда, для многих и многих он станет примером.

— Это уже лучше!

Красота женщины, которая вышла из-за стола, превосходила всё мыслимое. Присутствующие могли любоваться её телом под прозрачными одеждами, от фигуры исходил еле заметный свет, делающий контуры изменчивыми. Эти несколько шагов она сделала с неповторимой грацией, держа левую руку у прекрасных грудей, правую, опустив вниз, она отставила в сторону. Любовь говорила мягким грудным голосом, каким воркуют в ясную погоду горлицы:

— Я наделю его возможностью понимать прекрасное и наслаждаться им. Он всю жизнь будет идти за мной, искать меня в своих снах и реальности.

— Надеюсь, он не заблудится в твоих лабиринтах?