"Что случилось за эти минуты? - думал Хьюлетт. - Теперь, когда я смертельно устал, не в силах думать, луч впервые за все время ощутимо замедлил движение. Он ведет себя словно... отражение моей мысли!"

Волнение проявилось в легком ознобе. Мысли, будто кони, которых хлестнули по вспотевшим спинам, помчались сломя голову.

И одновременно луч тоже заплясал на шкале, не задерживаясь на делениях.

"Значит ли это, что я нахожусь перед разгадкой передачи мысли? Стоп! приказал себе Хьюлетт. - Сначала перестань волноваться!"

Он как бы натянул поводья своих мыслей, и они вздыбились, противясь приказу. И снова случилось то, чего Хьюлетт раньше не замечал или чему не придавал значения: луч начал плясать уже не по всей шкале, а только в центре ее.

Этот приемник значился под номером 18. Кондайг работал над усовершенствованием аппаратов для регистрации нейтринного излучения. В специальных камерах потоки нейтрино попадали в молекулы газа, благодаря своей электрической нейтральности легко проникали в ядра, изменяя внутриатомные силы. Возникали изотопы, и луч регистрировал их рождение на шкале.

Хьюлетт строил все более чувствительные приемники, пока не создал этот - N_18 - с одним только входом для лучей.

И сейчас он рассматривал его так, будто увидел впервые. Он думал: "Всюду - в подземелье, в батисфере, в лаборатории - я находился рядом с аппаратом. Волновался, мучился, бесился, не в силах найти источник излучения. Искал его всюду - в космических лучах, в движении волн и их взаимодействии с обшивкой батисферы, в самой обшивке - где угодно, но только не в себе самом. А может быть, именно я был этим источником и напряженная работа моего мозга раскачивала луч?"

Он представил себе, как мчатся через Вселенную, свободно пронизывая звезды, нейтринные потоки - загадочные "волны мысли". Их могут принимать разумные существа в разных мирах.

Хьюлетт поморщился. Он не любил ничего величественного, даже в воображении.