Второй – смуглокожая, миниатюрная амазонка человеческой расы с довольно симпатичным личиком и ладной фигуркой на каурой кобылке. По обычаю гордых дев войны, одежды на амазонке почти не было, лишь короткая юбка на бёдрах и узкая полоска ткани, обёрнутая вокруг пышной груди. Вооружена она была длинным прямым кинжалом, подвешенным, как огромный кулон, на толстом шейном шнуре, и свободно раскачивающимся из стороны в сторону при движении воительницы на её пышной груди. Кроме того, к седлу каурой у бёдер наездницы были приторочены длинный лук и объёмистый колчан, под завязку набитый серопёрыми стрелами.

– Ваше герцогство, – неожиданно сиплым басом обратилась амазонка к широкоплечему варвару-орку, одновременно с его гнедым пуская свою каурую неторопливой иноходью, – нельзя ли мне подобрать какое нибудь другое тело?

– Это ты, милашка, не по адресу обратилась, – хамовато хмыкнул в ответ грубый варвар, с трудом сдерживая рвущийся на волю смех. – Знаешь ведь, не я нашей маскировкой занимался.

– Милашка! Ах, милашка! Ну, Зеугр!.. – громыхнула амазонка и с неожиданной силой для столь хрупкого создания вдруг рубанула голой рукой по проплывающему мимо сосновому стволу. Здоровая сырая древесина, словно труха, прыснула из-под миниатюрного кулачка, и двадцатиметровое дерево с жалобным скрипом завалилось в сторону от дороги. Каурая короткогривая кобылка, испуганная выходкой яростной наездницы, тут же взвилась на дыбы. Но сдавившие удила хрупкие женские ручки тут же едва не придушили бедное животное, вынудив его опуститься обратно на все четыре конечности и продолжить прерванный ход. Гнедой жеребец, как и его наездник, на происшествие с сосной и ухом не повёл. Как бежал, так и продолжил бежать, пока каурая вскидывала передние копыта, демонстрируя характер. Подавив бунт, амазонка оказалась далеко позади своего спутника, и, чтобы догнать его, ей пришлось подхлестнуть свою норовистую животину, пустив её в стремительный галоп.