— Кошкарову значительно лучше, Ивановой я вчера делала капельницу, Костенко продолжает жаловаться на головную боль. В общем, все по-прежнему, тяжелая у нас одна Федотова.

Анну Петровну Федотову привезли два дня назад с обширным инфарктом. Вчера вечером ей стало лучше, но Гуров ушел домой, не побеседовав с ней, считая это излишним: все необходимые меры приняты. Сегодня он первым делом отправился в ее палату. Анна Петровна, худенькая миловидная женщина лет тридцати пяти, лежала на постели с закрытыми глазами. Петр Семенович аккуратно обогнул капельницу и присел на кровать. Больная пошевелилась и открыла большие черные глаза.

— Анна Петровна, как вы себя чувствуете? — участливо спросил Гуров.

— Лучше, — женщина говорила с трудом, — мне уже лучше.

— Анна Петровна, вы в курсе, что с вами было? — опять задал вопрос врач.

— Да, — тихо ответила больная.

— Вы, наверное, знаете, что после инфаркта больной нуждается в очень серьезном лечении. Вам понадобится уход. У вас есть родственники?

Анна Петровна отрицательно покачала головой.

— Ни детей, ни родителей? — поинтересовался Гуров.

— Родители умерли, детей нет, — лоб больной покрылся испариной.

— Бывает, что в таких случаях откликаются дальние родственники. У вас был муж? Может быть, он или его родня?

— Муж погиб в автокатастрофе. У него никого не было, — Анна Петровна закрыла глаза.

— А коллеги? — продолжал спрашивать Гуров. — Где вы работаете?

— На почте, разношу газеты. Раньше работала в ЦКБ, я инженер. Организацию закрыли.

Федотова хотела еще что-то сказать, но Гуров перебил ее:

— Анна Петровна, мне важно знать, кто станет помогать вам. Бывшие коллеги, друзья — кто-нибудь сможет?