Таня продолжала стоять у окна. Она почему-то подумала о белых и черных полосах в жизни, попыталась вспомнить, когда же у нее наблюдалась черная, и пришла к выводу, что двадцать пять лет горизонты ее жизни были безоблачными и белыми.

Это закончилось в тот же день. Пьяный водитель «КамАЗа», не справившись с управлением, раздавил «Мерседес», как яичную скорлупу. Приехавшие на место происшествия не спешили начинать работу: они понимали, что при такой аварии говорить о спасении людей просто бессмысленно. Свою задачу они видели в том, чтобы извлечь тела из машины и дать возможность родственникам похоронить их.

Алевтина Николаевна стойко перенесла трагедию. Таня впала в сильнейшую депрессию, приведшую к выкидышу. Молодая женщина была близка к умопомешательству и суициду, однако крепкое материнское плечо помогло и на этот раз.

Алевтина Николаевна поместила дочь в дорогую частную клинику, в отдельную палату, и поселилась вместе с ней. Врач по образованию, она сама делала дочери необходимые процедуры и очень грамотно выводила ее из тяжелого состояния.

Когда Таня смогла разговаривать, не впадая в истерику, Алевтина Николаевна села к ней на постель и сказала:

— Танюша, мне так же трудно, как и тебе. Но мы должны продолжать жить ради их памяти. Кроме того, на нас фирма. Это детище твоего отца, и я не хочу, чтобы она попала в чужие руки. Ты должна сесть в директорское кресло.

— Мамочка, — Таня тяжело вздохнула, — ты же знаешь, что я хороший исполнитель, но не руководитель.

— Когда-то мне то же самое говорил твой отец, — улыбнулась Алевтина Николаевна. — Правда, немножко не так, вот послушай. «Знаешь, — сказал он мне, — я давно понял, что я лучший исполнитель, чем руководитель, и сделал так, что мною руководят мои заместители, причем сами об этом и не подозревая». Доченька, все заместители на месте. Они ждут тебя.