Глава 14

Во время обхода сияющая Шурочка взахлеб рассказывала Петру Семеновичу об улучшении состояния здоровья Потаповой.

— Она была так плоха, — щебетала девушка, — что я думала: дотянет ли до завтра? А теперь посмотрите на нее. Женя сказала, что ночью больная захотела есть и ела с очень хорошим аппетитом. Утром попросила принести что-нибудь почитать и вообще… Да вы сами увидите.

Врачи вошли в палату Потаповой. Женщина уже не лежала, а сидела на кровати, подложив под спину подушку, и просматривала какой-то журнал. На ее тумбочке Петр Семенович заметил зеркало, расческу, пудреницу и губную помаду. Похоже, вчерашняя тяжелобольная действительно пошла на поправку. Вера Ивановна приветливо улыбнулась врачам, особенно Гурову.

— Ну, я вижу, сегодня вы молодцом, — сказал кардиолог, присаживаясь на край постели.

— Большое вам спасибо, — Потапова с благодарностью посмотрела на Петра Семеновича. — Я думала: сегодня меня уже не будет в живых. Хотела попросить вашу медсестру, чтобы она вызвала Колю, чтобы увидеть его в последний раз, но не было сил нажать на кнопку вызова. И вдруг вы. После уколов, которые вы мне сделали, я как будто заново родилась.

Шурочка недоуменно взглянула на Гурова:

— Петр Семенович, вчера вечером вы сделали Вере Ивановне какие-то дополнительные уколы?

— Спонсоры передали кое-что, — небрежно ответил Гуров. — Я же обещал, Вера Ивановна: мы вас вылечим. И мои слова оказались пророческими. Не всем везет так, как вам. Ну, не будем вас больше беспокоить. Я понимаю, вам сейчас лучше, но переутомляться тоже не следует.

Когда за врачами закрылась дверь палаты Потаповой, Шура спросила Гурова:

— Какое же лекарство вчера передали спонсоры?

— А никакого, — махнул рукой Гуров, — от них дождешься. В данном случае я сам купил это лекарство. И на это меня натолкнул разговор с тобой… Ты права: врач прежде всего должен помнить о милосердии. Этой женщине никак нельзя умирать, ей надо поднять сына, который без нее может пойти по кривой дорожке.