Какой-то человек вошел в лифт, и Гейнс последовал за ним, с облегчением подумав, что ему не придется подниматься по лестнице.

– Оглсорп? – спросил он у лифтера.

– Четвертый этаж, комната 405, – ответил бой и открыл перед ним дверь лифта. Гейнс вышел и вскоре оказался в приемной, отделанной хромом.

– Вас ждут, сэр? – преградила ему путь девица, глядя на него снизу вверх. Ее лицо носило следы глубокого уныния, этим, быть может, и объяснялся резкий тон обращения к нему. Совсем как Гораций к тени отца Гамлета: – Мистер Оглсорп занят!

– Я приглашен на завтрак, – вежливо ответил Гейнс. Он уже заметил, что о еде люди говорят охотнее всего.

– Тут нет ничего о приглашении на завтрак сегодня, мистер…

– Гейнс. Доктор Лертон Гейнс.

Он ухмыльнулся, помахивая как бы в задумчивости двадцатидолларовой банкнотой. Очевидно, к болезни под названием «деньги» иммунитета здесь никто не имел. Она бросила взгляд на банкноту, и в голосе ее появилось сомнение, когда она снова занялась рассматриванием своего блокнота.

– Да, конечно, мистер Оглсорп мог пригласить вас раньше и не предупредить меня об этом, – она заметила, как незнакомец слегка наклонил голову и положил деньги на краешек стола. – Присядьте, пожалуйста, я сейчас скажу мистеру Оглсорпу.

Из кабинета она вышла очень скоро и мельком подмигнула посетителю.

– Он забыл, – сказала она Гейнсу, – но все улажено, он сейчас выйдет, мистер Гейнс. Вам повезло – он сегодня завтракает позднее.

Джеймс Оглсорп оказался гораздо моложе, чем предполагал Гейнс, хотя, возможно, именно этим и объяснялся его интерес к ракетам. Он вышел из кабинета, нахлобучивая шляпу на кудрявую черноволосую голову, и ощупал взглядом незнакомца.

– Доктор Гейнс? – спросил он, протягивая крупную руку. – Оказывается, у нас с вами деловая встреча во время ленча.