А Его Величество уже прорвало — он торопился замять тему о его ночных отсутствиях в спальне жены, стараясь убить в ней всякое воспоминание об этом, думая, что делает ей приятное, возвращая в пору юности. В пылу он даже не заметил, что как побледнела Ее Величество.

— Мы не знаем, что это за избы, но, судя по их разумности, несомненно являются доказательством многообразия форм жизни во вселенной… Что сделали они первым делом? Пришли к человеку мудрому и открытому для взаимопонимания двух различных рас. Естественно, первое время пришлось их посадить на цепь, для их же безопасности, ибо таковым не место на земле, все-таки человек истинный обитатель земли, а избы… гуманоидная форма жизни… Древность их доказывает… И таким образом пирамиды и избы… Мы не можем скрывать их вечно, ибо…

Теперь понятно, откуда мертвецы в глазу покалеченном святились! Подвалы у Матушки были доверху забиты ими. И стали они какой-то преградой — помолилась на мертвецов. С ума сошла, замученная до смерти? Или успела таки Матушка перед смертью выполнить обещание, поиздевавшись над нею? Или за мертвецами еще кто-то был? Кто еще мог сунуть проклятую в подвал, чтобы под ногами не путалась? А вдруг избы не плотоядные, как Матушка думала, и примкнули к врагам добровольно, а проклятая пошла своей дорогой, не переставая думать о них, как о желанном?

Ее Величество вглядывалась в лицо Его Величества с пристальным любопытством: красиво запел петушок, да только, сколько лет живет, все его мысли на ладонь положи — другой прихлопни! Не смогла бы она сесть на трон, если бы не умела направить его противное стремление угодить своему ребру, пусть обрезанному и проклятому, но все же ребру, в нужное русло. "Обиженка! Голодранка! Посадить на кол! — прокляла Ее Величество все на свете, изрыгая мысленно на проклятую адское пламя. Зря Матушку не спросила, как проклятые на колу поворачивались. Как-то же запирала, оставляя между Небом и Землей…. — Или торчит уже?"