Выпадет из гнезда и полетит по просторам отечества. Тут заводик, там государственным мужем стал… Права ты, — согласно кивнул Его Величество, — не станет яичко золотым, если предложить за него цену некому. Только голый народ начинает поднимать себя самого до нужного уровня. Смотрю на мужей — кем были, и кем стали! Главное, чтобы не забывали, кто крылья им дал.

Его Величество посмотрела на мужа с одобрением. Вопреки ее подозрениям, голова у него была на месте, хоть и заносило порой. Уж слишком она торопилась судить. Сидеть в песцовых мантиях в жарко натопленной тронной зале было некомфортно. Пожалуй, следует дать наказ, чтобы топили поменьше, и так выйдет экономия, которая добродетелью станет в глазах народа.

— Я думаю, правильно будет решение твое, каким бы оно ни было, — поощрила она Его Величество, сделав знак, чтобы следующие посетители уже вошли в залу.

— Мы им помилование выдадим, — сказал Его Величество о заранее принятом решении, наклонившись к ее уху. — На исправительный срок. И что они все время попадаются? — недовольно и горько добавил он. — И ведь хоть бы раз заступился кто, кроме меня! А скольких государственных мужей содержат! Мы вот вроде немного платим чиновникам, а они за место свое держатся, не оторвешь, и работают на благо государства…

Его Величество с осуждением и сочувствием покачал головой в некоторой задумчивости, подсчитывая доход, который приходил в казну как подать и процент за помывочные мероприятия. Деньги обычно были такими грязными, не разглядишь, своя валюта или чужая, номерные знаки на банкнотах не просматривались. И ведь кто-то же бросал их в грязь! А все говорят, что денег у народа нету. А еще налоги, которые капали в казну, когда отмытая валюта становилась чистой, как слеза. Держать при себе такие деньжищи было несподручно, то инфляция, то деноминация, вкладывали во все что можно и нужно.